- Ё-моё, сколько же пива вы ему дали? - спросил я у мисс Фенг.
- Два литра, сэр, - отвечала она, - довольно старого «брагота», того, что стоял на дальней полке в лаборатории вашего дядюшки. Я рассудила, что его отсутствие будет наименее заметно.
- О бог ты мой! - вскричал я.
- «Брагот»? - эхом отозвался Эджи, в то время как с нижней палубы донеслись глухие удары и жалобный визг. Судя по всему, Джереми пытался вышибить себе мозги. (К сожалению, череп у карликовых мамонтов настолько прочный, что способен выдерживать прямое попадание метеоров, а также небольших зарядов антивещества.)
- Это была ошибка? - спросила мисс Фенг с неожиданной неуверенностью в голосе.
Я вздохнул.
- Вы работаете недавно, поэтому могли этого не знать, но учтите на будущее: ко всему, что варит дядюшка Фезерстоунхоф, стоит относиться как к экспериментам по созданию химического оружия. Особенно он увлекается «браготом». Согласно средневековой рецептуре, пиву необходимо несколько лет вызревать до консистенции густой патоки. А если его разбавить, оно превращается еще и в отличное слабительное. Так, во всяком случае, мне говорили, - торопливо добавил я, не желая сознаваться в грехах молодости.
- О боже. - Она наморщила лоб. - У меня было подозрение, что напиток не первой свежести. Кстати, в трюме остался еще бочонок - на случай, если возникнет необходимость снова успокоить Джереми.
- Не думаю, что это сработает, - с сожалением сказал я. - Он, конечно, скотина тупая, но все же не настолько. Дядюшка, помнится, выдвигал тезис, что «черная смерть» 1349 года была вовсе не эпидемией чумы, а похмельем после «брагота».